Краткое содержание «Телеграмма» Паустовский

Краткое содержание

«Телеграмма» Паустовский

Катерина Петровна доживала свой век в доме, построенном ее отцом — известным художником. Глаза ее видят плохо, некоторые висящие на стенах картины ей уже трудно разглядеть.

Октябрь выдался на редкость ненастный и холодный. Трудно старухе вставать по утрам, все чаще задумывается она о том, что станет с домом, когда она умрет. Отец вернулся из Петербурга в родное село Заборье жил на покое, занимался садом. Но в доме, который находился под охраной областного музея, было много произведений живописи — не только самого художника, но и других живописцев (например, этюд Крамского). Часто вспоминает старуха свою дочь, которая не только не приезжает ее навестить, но и не пишет. Вот разве что раз в два-три месяца пришлет денежный перевод с припиской в две три скупых строчки: занята, мол.

Длинный, мучительный, как бессонница, октябрь так вымотал старуху, что она написала дочери письмо: «Зиму эту я не переживу. Вся жизнь, кажется, не была такой длинной, как одна эта осень». Письмо пни поручает бросить в почтовый ящик соседской девочке Манюшке, которая помогает ей по хозяйству.

Дочь Настя работает секретарем в Союзе художников. Письмо она к л идет в сумочку, не распечатав. И рада — жива мать, ничего с ней не г пучилось, и недовольна — в каждом письме ей чудится укор.

Настя читает письмо от матери. Нужно бы поехать, но... Тряска, неудобство в пути, неизбежные слезы старухи и скука деревенской жизни...

Настя с головой уходит в организацию выставки молодого неужив-чиного и самолюбивого скульптора Тимофеева. Особенно хорош его скульптурный портрет Гоголя. Выставка получилась очень удачной, было много горячих речей, благодарили Настю. На этой выставке ей мручили телеграмму: «Катя помирает. Тихон».

«Какой Тихон? Какая Катя? Наверное, ошибка...» — думает Настя, но вдруг разбирает обратный адрес — Заборье.

Старый художник спрашивает ее: «Ничего неприятного?»

Так, от одной знакомой... — бормочет Катя.

Но вдруг ощущает на себе чей-то укоряющий взгляд. Это Гоголь г 'Iядит на нее, усмехаясь: «Эх, ты!»

«Ненаглядная моя...» — вспоминает Катя обращение из письма ма-тори. Она спешит на вокзал. Билетов уже нет. Настя готова разрыдаться. Кассирша, услышав: «У меня мама...», находит для нее билет.

Катерина Петровна не встает уже десятый день. Манюшка ночует у N66, тормошит:

- Бабка, ты живая?

Дед Тихон идет на почту, берет телеграфный бланк и пишет на нем корявыми буквами. Приходит к старухе и читает: «Дожидайтесь. Выехала. Остаюсь всегда любящая дочь ваша Настя».

Катерина Петровна все поняла.

- Не надо, Тиша. Спасибо тебе за добро, за ласку.

Так и умерла, не дождавшись дочери.

- Не будь, Манюшка, пустельгой. За добро плати добром, — наказывает Тихон и посылает девочку в сельсовет.

Хоронили старуху на следующий день. Шла за гробом и молодая учительница, у которой где-то далеко жила мать — такая же седенькая.

Одинокая была? — спросила она про Петровну.

Считай, что одинокая. Дочь у нее в Ленинграде, да, видно, высоко залетела... Некогда было к матери приехать.

В Заборье Настя появилась на второй день после похорон. Темные комья земли на могиле и холодная комната матери, из которой, казалось, жизнь ушла давным-давно, — вот что она застала.

Уезжала Настя крадучись. «Ей казалось, что никто, кроме Катерины Ивановны, не мог снять с нее непоправимой вины».

Поиск на сайте: