Краткое содержание по главам «Пётр Первый» Толстой Алексей

Краткое содержание по главам

«Пётр Первый» Толстой Алексей

Книга первая

Глава 1

Дворянин Василий Волков размышляет о том, как го­сударственная казна, опустевшая от войн и бунтов, обирает помещиков. Крестьянин Волкова, Ивашка Бровкин, в это же время думает о тяжелой доле мужика. И дворяне, и кре­стьяне затаили злобу на богатеющих бояр.

Волков собирается в Москву на ежегодный смотр войск. Ратных повезет Бровкин, чей сын Алешка находится в веч­ной кабале на дворе Волкова.

Вместо Ивашки Бровкина в Москву едет его сын Алешка. Москва пугает: ругань, давка, суета. На Лубянской площади каждый год перед весенними походами происходил смотр го­сударевых служилых людей — дворянского ополчения.

Михайла Тыртов посылает Алешку Бровкина на двор к царскому конюху Даниле Меншикову за статным конем, чтобы показаться на смотре.

Бояре размышляют, кого крикнуть царем. Петр — сын Нарышкиной, горяч умом, крепок телом. Иван — сын Милославской, слабоумный, больной, вей из него веревки… Кто победит — Нарышкины или Милославские?..

После смерти Федора Алексеевича патриарх с красного крыльца спросил толпу, кому быть на царстве? В толпе вы­крикнули имя Петра.

Алешка Бровкин на дворе Данилы Меншикова. Мен­шиков беседует с гостями о московских порядках: царское жалованье не платится два года, стрельцы грозятся учинить в Москве бунт, никониане (сторонники реформы патриарха Никона 1553 г.) живут в сытости, а духовности нет, древнее благочестие исчезло; стрельцы переходят в «раскол» (в оп­позицию официальной вере). Шурин Данилы сообщает, что царь Федор Алексеевич умер, а вместо него крикнули Пе­тра — это означает дальнейшее торжество бояр и никониан.

Алешка Бровкин знакомится с Алексашкой Менши­ковым, сыном Данилы.

В кружало (царский кабак) к гостинодворцам (купцам) приходят стрельцы. У них общие интересы: вся торговля в ру­ках немцев Кукуевой слободы, а власть Нарышкиных означа­ет новые дани и пошлины. В качестве доказательства вседоз­воленности иностранцев стрельцы показывают человека, яко­бы избитого немцами на Кукуе. Стрельцы уверяют, что все посады на их стороне, нужна только финансовая поддержка купцов.

Алексашку Меншикова вновь до полусмерти выпорол отец. На рассвете они с Алешкой уходят из дома. На Крас­ной площади мальчики встречают стрельцов, которые рас­сказывают историю про немцев и их будущее засилье при Нарышкиных, демонстрируя избитого на Кукуе человека. В толпе разгорается злоба. Из Кремля прискакали князья: воевода Хованский, древних боярских кровей, ненавистник худородных Нарышкиных, и Василий Голицын, фаворит царевны Софьи. Хованский призвал идти за реку в стрелец­кие полки и восстать против Нарышкиных.

К Софье приходит Голицын и сообщает, что ее ждут Хо­ванский и дядя Иван Милославский. Хованский доложил, что почти все полки за нее. Царевна соглашается править, если полки скинут Петра и прокричат ее на царство. Взамен стрельцам — вольность, земли, жалованье.

Алексашка с Алешкой в толпе близ Всесвятского мо­ста через Москву-реку. Появился Петр Толстой, племянник Милославского, и сообщил, что Нарышкины задушили ца­ревича Ивана. Толпа хлынула в Кремль.

Софья, Голицын и Хованский предлагают смертельно напуганной царице Наталье Кирилловне выйти на Крас­ное крыльцо с Иваном и Петром, чтобы народ убедился, что дети живы.

Наталья Кирилловна вынесла на крыльцо Петра, спе­циально прибывший в Москву Артамон Матвеев (прибли­женный царя Алексея Михайловича) вывел Ивана. Бунту­ющая толпа требует выдать ей Нарышкиных и их сторонни­ков. Матвеева сбросили на копья.

Глава 2

Истреблены братья Нарышкины, Долгорукие, Ромодановские, Черкасский, Матвеев и др. Стрельцам выдано жа­лованье и наградные. На Красной площади поставили па­мятный столб с именами убитых бояр, их виной и злодея­ниями. А в остальном все пошло по-старому: нищета, хо­лопство, бездолье. Недовольны были даже бояре и имени­тые купцы, которые захотели жить не хуже польских па­нов, лифляндцев или немцев. При этом — нестерпимые по­боры, дань, истощенная земля, плохая торговля. В Москве два даря — Иван и Петр, при них — правительница царев­на Софья. Одних бояр сменили другие. Опять пошел ропот в народе. К Софье пришла делегация раскольников и срами­ла патриарха и духовенство, требовала «старой веры».

Начались разброд и беспорядки. Самые отчаянные ре­шили убить обоих царевичей и Софью, но царевна отбыла со всем двором в Коломенское и стала собирать там дворян­ское ополчение. Главаря стрельцов-бунтовщиков раскольни­ка Хованского казнили, стрельцов из его отряда порубили. Оставшиеся стрельцы были вынуждены послать к отбывшей под защиту стен Троице-Сергиевой лавры Софье челобитчи­ков с повинной. Так воля стрельцов закончилась. Столб на Красной площади снесли, вольные грамоты забрали.

Алексашка и Алешка на Яузе, неподалеку от Преобра­женского дворца, познакомились с царевичем Петром. Алексашка предложил ему показать за серебряный рубль «хитрость»: протащил сквозь щеку иглу. С тех пор мальчи­ки повадились приходить на берег Яузы, но Петра видели лишь издали.

Весной Алексашка наткнулся на давно его разыскивав­шего отца, Данилу, и чудом спасся от него, вскочив на за­пятки немецкой кареты. Так, с каретой Франца Лефорта, Алексашка попал на Кукуй, в немецкую слободу. Лефорт позволил Алексашке остаться в услужении.

Учитель и дядька Петра Никита Моисеевич Зотов был слишком легок духом — не такой наставник был нужен упрямому и норовистому царевичу. Царица Наталья Ки­рилловна переживала, что сын недостаточно изучает Закон Божий: не в этом ли причина его непохожести на настояще­го царя? Петр выстроил на земляном валу перед дворцом «потешную» крепость, где играл с дворовыми мужиками: выстраивал их, командовал стрельбой из деревянной пуш­ки и рукопашными схватками «солдат».

При дворе царя Петра находятся (для приличия) всего четверо бояр: князья Михайла Черкасский, Лыков, Трое­куров и Борис Голицын. Приписаны были к Петрову двору и стольники — боярские дети из мелкопоместных, худород­ных. В их числе — Василий Волков, который и обнаружил исчезнувшего однажды Петра в Кукуйской слободе.

Капитана Франца Лефорта, знакомого по кремлевским приемам иностранных послов, Петр встретил, плывя в сво­ем струге по Яузе мимо Кукуя. Лефорт предложил показать царевичу «умственные штуки»: водяную мельницу, изукра­шенный музыкальный ящик, зрительную трубку, заспир­тованного младенца-уродца. Любопытный Петр не устоял. Посетив множество домиков кукуйцев, Петр увидел в кабаке- аустерии красивую девушку, которая пела по-немецки в его честь, — это была дочь виноторговца Анна Моне.

Московский двор отличался от европейских отсутстви­ем галантного веселья, игр, изысканной музыки. Бояре го­ворили в Кремле только о торговых сделках и ценах на то­вары. Жизнь русского человека была укоренена в традици­ях: даже усадьба в Москве — с крепкими воротами с ты­ном. Свободного времени было мало: бояре проводили вре­мя во дворце, в ожидании приказа от царя; купцы у лавки зазывали покупателей; приказный дьяк сопел над грамота­ми. Привычное течение дел всколыхнула просьба Польши вступиться за братьев-христиан — вступить в войну с тур­ками, послав русские войска в Крым. Василий Голицын по­ставил условие: поляки возвращают исконно русский Киев с городками. Поляки долго спорили, но Киев отдали и под­писали вечный мир с Москвой. Теперь нужно было идти во­евать против турецкого султана.

В своем доме Василий Голицын вел на латыни беседу с прибывшим из Варшавы де Невиллем о сословиях рос­сийских — кормящем и служилом, размышляя, что было полезно оторвать помещиков от крестьян, дабы два сосло­вия приносили максимум возможной пользы. Свои рассуж­дения Голицын сформулировал в сочинении «О граждан­ском житии или поправлении всех дел, яже надлежит обще народу…»: вспахать и засеять пустующие пока миллионы десятин, скот преумножить за счет английской тонкорун­ной овцы, заинтересовать людей различными промыслами и рудным делом; множество непосильных оброков, барщин, податей и повинностей заменить единым поголовным, уме­ренным налогом, для чего всю землю у помещиков взять и посадить на ней крестьян вольных, а все бывшие кре­постные кабалы уничтожить. Взамен земли помещики получат жалованье из общей земельной подати. Войска будут состоять из одних дворян, чтобы каждый занимался сво­им делом. По подсчетам Голицына, такое положение вещей должно было привести к увеличению доходов казны вдвое. Дворянских детей-недорослей следовало посылать учить­ся в Польшу, Францию и Швецию для изучения воинского дела, а на Руси открыть академии и завести науки и искус­ства. В проекте князя были и каменные мостовые, здания из камня и кирпича… Василий Васильевич допускал даже переломить древнее упрямство дворян силой, если потребу­ется.

К Голицыну прибыла (как всегда, тайно) правитель­ница Софья. В последнее время она отслеживала все слухи и сплетни бояр. В основном говорили, что великих дел от Софьи не видно, да и править ей, женщине, в тягость. Со­фья настаивает на войне в Крыму и уже подготовила грамо­ту об объявлении князя Василия большим воеводой. Война была необходима, чтобы показать мощь войск Софьи: шеп­чутся, что в Преображенском подрастает истинный царь- вояка, который требует вербовать к себе в «потешные вой­ска» всех конюхов и сокольничих.

Под началом Петра было уже триста «солдат», с кото­рыми он ходил «походами» по деревням и монастырям во­круг Москвы. В войске появился воевода — Автоном Го­ловин, хорошо знавший солдатскую экзерцицию. При нем Петр стал проходить военную науку в первом «Преображен­ском» батальоне. Благодаря Лефорту в полку появились пушки, стрелявшие чугунными бомбами.

У дома Лефорта Петр столкнулся с Алексашкой. После застолья Алексашка провожает Петра верхом в Преображен­ское и становится царским постельничим.

Глава 3

Дворянское ополчение под угрозой опалы и разорения собиралось всю зиму. В народе шептались о дурных пред­знаменованиях, сопровождавших сборы в поход. В кон­це мая Голицын выступил в поход на юг. В пути люди гиб­ли от жажды, в полках роптали. Татары впереди подожгли степь; идти по пеплу опасно — ни корма, ни воды. Первыми повернули назад казачьи разъезды. Приказано было от­ступать к Днепру. Бесславно закончился крымский поход.

Полковники донесли Голицыну, что степь посылал под­жигать украинский гетман Самойлович. Он-де не хочет уси­ления Москвы, а полковники готовы поддержать Софью, лишь бы их вольности им оставили. Самойлович клялся, что это происки его заклятого врага Мазепы, желающего отдать Украину Польше. Новым гетманом выкрикнули Мазепу.

Потешная крепость в Преображенском была перестрое­на: при случае здесь можно было и отсидеться. Уже два пол­ка — Преображенский и Семеновский подвергались экзерцициям. Немец Тиммерман учил Петра математике и фор­тификации. Немец Брандт взялся строить суда по примеру найденного в селе Измайлове ботика. Все чаще из Москвы приезжали бояре: посмотреть на «игры» царя в «стольном городе Прешпурге».

Денщик Алексашка всюду рядом с «мин херцем» Пе­тром. Лефорт нахваливал Петру Алексашку, одаривал его подарками. Алексашка пристроил барабанщиком Алешку Бровкина.

Народ обнищал от поборов на крымский поход. Тысяча­ми люди бегут к раскольникам — на Урал, в Поморье, По­волжье, на Дон. Сотнями староверы совершают самосожже­ние ради спасения от царствующего антихриста. Наталья Кирилловна всерьез думает женить сына, чтобы он остепе­нился. Выбор пал на дочь окольничего Евдокию Лопухину.

В Преображенское зачастил Борис Голицын, кузен Ва­силия Васильевича, недовольный действиями брата и поли­тикой бояр. Он стал покровительствовать потешному судостроительству: прислал книги, чертежи, листы, а для их пе­ревода прислал карлов-арапов.

Василий Голицын, вернувшись в Москву, озвучил пред­ложение от французов: освоить Сибирь и проложить через русские земли торговый тракт в Персию, Индию и Китай. Предложение в гневе отвергнуто боярами.

Глава 4

Ивашка Бровкин встречается с Алешкой и просит у сына денег на хозяйство.

Страница 1 из 3 Показать все страницы << В начало < 1 2 3 > В конец >>


Поиск на сайте: